Ведущий артист московского Театра им. Гоголя Олег Гущин — наш земляк. Зрители наверняка помнят фильмы, в которых он блистал, — «Джокер», «Турецкий марш», «Четвертая группа», «Телохранитель» и другие заметные киноработы. Интервью с ним читайте в еженедельнике«Суббота».

«Суббота» встретилась с Олегом в Риге, чтобы поговорить о театральных и кинематографических работах, очаровании и «подводных камнях» актерской профессии…

Елена СМЕХОВА

Типичная актерская история прихода в профессию обычно звучит так: «О сцене я мечтал с детства. Закрывал глаза и видел огни рампы…» Олег Гущин — явное исключение из правил: не читал в детстве стихов с табуретки, радуя домашних, не пел, не танцевал и вообще до сознательного возраста не помышлял об актерской профессии.

У Олега до сих пор сохраняется ощущение, что это не он выбрал профессию, а профессия выбрала его. Словно кто-то невидимый там, наверху, взял за руку и подвел к актерству…

Москва не сразу строилась

— Все вышло случайно, — вспоминает Олег Гущин. -— Однажды мы с другом Володей натолкнулись на объявление о наборе в народный театр Ленинградского района Риги. Из любопытства решили зайти. Володя читал Высоцкого, а я уже не помню что, но нас взяли. Не могу сказать, что меня это сильно зацепило, однако атмосфера свободы и творчества все-таки запала в душу.

Потом я ушел в армию, где, будучи человеком мало дисциплинированным, попал на гауптвахту. Каждый день мне приносили газеты. Что еще делать в «одиночке», как не читать? Как-то я взял в руки «Комсомольскую правду» и с удивлением узнал, что конкурс в театральные институты Москвы — 200 человек на место.

Эта нереальная цифра меня потрясла. Как такое может быть? Кто эти сверхлюди, которые туда поступают? И тут… во мне что-то щелкнуло. Я решил: а не попробовать ли мне поступить в театральный вуз ради спортивного интереса?

После армии вернулся в Ригу и стал подбивать ребят из народного театра: «А давайте поедем поступать в Москву! Мы же артисты!»

— Отправившись покорять столицу, вы сразу поступили в театральный вуз?

— Провалился с треском. Но когда меня «турнули», азарт вспыхнул во мне с новой силой. Я сказал: поступлю всем назло! Год готовился, читал Эфроса, Станиславского… Параллельно работал — работы я никогда не боялся. С 14 лет трудился на судоремонтном заводе у отца, до армии сменил много профессий — грузил чемоданы в аэропорту, ремонтировал радиолокационное оборудование, работал телефонным мастером. Уже когда был актером, во время отпуска в Риге с другом Володей смолил крыши в Иманте.

Через год я снова отправился в Москву. Прошел два тура, а на третьем мне сказали: «Мы не можем вас взять, у вас прибалтийский акцент». «Я буду работать! — горячо пообещал я. — Все исправлю!». Думаю, что комиссия разглядела во мне не столько талант, сколько безумное желание и страсть.

В итоге когда я, обреченный, пошел смотреть списки поступивших в ГИТИС, то к своему удивлению увидел в них свою фамилию.

— С кем вы учились на одном курсе? Легко ли вам давалась учеба в этом элитарном вузе?

— Вместе со мной учились Вячеслав Гришечкин, Александр Воробьев — к сожалению, этих прекрасных актеров уже нет с нами, а еще замечательная Надя Маркина. На первом курсе мы были творчески близки с Аллой Сигаловой. Я искал нам материал для этюдов, а за это Алла учила меня танцевать. Мы стояли с ней в паре, и Алла героически меня терпела: в танцах я был дуб дубом.

Честно скажу: поначалу ко мне в ГИТИСе было отношение как к неодаренному человеку, который не вписывается в систему. Профессор Иосиф Михайлович Туманов — народный артист СССР, ученик Станиславского, лауреат всего чего только можно, режиссер Олимпиады-80 — не слишком верил в меня. После первого года учебы я даже стоял на отчисление.

— Жизнь знает немало примеров, когда на отчисление из театральных вузов стояли ныне знаменитые и обожаемые зрителями артисты, например Вениамин Смехов, Александр Яценко… Каждому из них помог случай. А что помогло вам?

— Все изменил экзамен. Мой отрывок игрался самым последним. История незамысловатая: девушка идет к портнихе и ошибается дверью. Мизансцена такая: я лежу на кровати, раздается стук, заходит моя партнерша и спрашивает: «Это вы портниха?» Я отвечаю: «Конечно!»

Стоило мне только произнести эту реплику, как зал рухнул. Стоял такой хохот, что я не мог продолжать. К слову, потом мне не раз говорили: «Ты разговариваешь на сцене не по-театральному. Как будто с улицы вошел. Разве так можно?» С годами я понял, что, возможно, именно эта моя особенность «говорить не по-театральному» и притягивает зрителей.

Когда экзамен закончился, Мария Иосифовна Кнебель, или, как ее называли за глаза, «бабка Кнебель», сказала: «Из этого мальчика может получиться очень хороший артист». И меня оставили в ГИТИСе.

После смерти профессора Туманова меня и еще семь человек из нашей группы забрал к себе Анатолий Васильевич Эфрос. Он не готовил с нами этюды, а сразу ставил спектакли, которые мы с успехом играли в Театре на Малой Бронной…

Театральный роман

После окончания ГИТИСа у Олега, как и у многих молодых актеров, был шанс остаться в Москве. Но за его плечами уже был студенческий брак, маленький ребенок. С таким багажом в столичные театры брали неохотно: «Возьмем, а потом подавай ему прописку, квартиру…»

Олег Гущин вернулся в Ригу, в прославленный ТЮЗ, которым руководил Адольф Шапиро, — так сказать, в родные стены. Увы, они не помогли.

— В рижском ТЮЗе я не пришелся ко двору и сразу был исключен из творческого процесса. Было ясно, что нет никаких точек соприкосновения, конфликтная ситуация закончилась моим увольнением по статье.

— По тем временам это означало «волчий билет», с которым никуда больше не устроишься. Что вас спасло и удержало в профессии?

— Моя первая жена была из Свердловска. «Приезжай, — сказала она. — Здесь тоже есть театры». От знакомых я узнал, что в тамошнем ТЮЗе собралась классная команда, и решил попытать счастья. Пришел и с порога заявил: «Я уволен по статье. Возьмете работать или нет? Говорите сразу!» Ответ обезоружил: «Не только возьмем, но и дадим главную роль, причем прямо сегодня».

Мы сделали прекрасный спектакль «Прощание в июне» по Вампилову, и я получил за роль Колесова престижный приз. Потом играл Зилова в «Утиной охоте», которую ставил Дмитрий Астрахан.

За шесть лет, проведенных в Свердловском ТЮЗе, я переиграл кучу знаковых ролей, о которых актеры могут только мечтать.

— Почему же вы уехали из Свердловска?

— В один прекрасный момент я понял, что стою на месте. А если ты стоишь на месте, то уже падаешь. Я знал, что если сейчас не предприму никаких кардинальных действий что-то изменить, то ничего в моей жизни уже не будет.

Мне было 32 года, когда я отправился в Москву. На свой страх и риск. Это была авантюрная поездка, но в тоже время — путь к реализации.

— А правда, что вас в Москву пригласил Роман Виктюк?

— Да, как-то увидев меня в театре, он сказал: «Приезжай, будем работать», мы даже выбрали пьесу, в которой я буду играть. Но сотрудничество не сложилось. И тогда в моей жизни возник Театр им. Гоголя. Там я оказался случайно. В 1992 году в этот театр меня привел однокурсник, познакомил с режиссером Сергеем Ивановичем Яшиным. Он взглянул на меня и сказал: «Завтра начинаем репетировать». С тех пор я каждый год выпускал премьеру спектакля с главной ролью.

— В 1990-е годы рухнул Советский Союз, ломались люди и судьбы, до неузнаваемости менялись театр и кино. Театр им. Гоголя тоже чудил: он стал первым театром, где со сцены звучала ненормативная лексика… Прочтение классики тоже поражало. Чего только стоит ваша роль Карандышева в спектакле «Бесприданница»! Разве таким видел этого героя Островский?

— Что касается ненормативной лексики, то это был спектакль по Эдуарду Лимонову. Из песни, как говорится, слова не выкинешь… Да и Островский в необычном прочтении, без сомнения, имел право на существование. Как говорил Эфрос, драматург только пишет пьесу, а режиссер может увидеть за его словами совсем другое.

Мы привыкли, что Карандышев — это маленький, пришибленный жизнью человек, которого все унижают. Но где написано, какой он внешне? В пьесе «Бесприданница» у Александра Островского о нем всего три слова: «чиновник 30 лет». Так почему бы не наделить его моей внешностью? Это же театр! Там может быть все, что угодно!

Мой Карандышев словно кричит зрителю со сцены: «Ты можешь быть Аленом Делоном, но если тебя не любят — это трагедия!» От любви он слепнет, сходит с ума, начинает терять фокус… И зритель принял такого Карандышева.

— В 2012 году худруком театра стал Кирилл Серебренников и переименовал его в «Гоголь-центр» (сейчас театр вернул себе прежнее название. — Авт.) Как вам вместе работалось?

— Замечательно! Я сыграл много запоминающихся и неожиданных ролей, объездил полмира с гастролями — от европейских стран до Южной Кореи. Вряд ли в каком- то другом театре мне бы предложили в «Мертвых душах» роль… Коробочки. А Кирилл Серебренников предложил!

С ним я сыграл одну из своих лучших ролей в спектакле «Палачи». Это уникальная история — захватывающая и пугающая одновременно. Потому что она предсказала все, что сейчас происходит в нашей жизни. Если излагать сюжет коротко, то он выглядит так: после принятия моратория на смертную казнь палач остается без работы… В спектакле используются откровения настоящих палачей, от которых идет мороз по коже.

Я три с половиной часа не ухожу со сцены и очень благодарен Серебренникову за эту роль. Впрочем, как и за роль в спектакле «Декамерон». Кирилл выбрал десять новелл Джованни Боккаччо и перенес действие из XIV века в наши дни. Как оказалось, человеческие отношения и страсти не сильно изменились с тех пор. Этот спектакль мы поставили совместно с берлинским Deutsches Theater и с огромным успехом играли его как в Берлине, так и Москве…

Кино и поклонники

Вопрос «что для вас главнее — кино или театр» Олегу Гущину можно не задавать. Он считает себя театральным актером на сто процентов. Однако массовый зритель знает его в основном по кино — в арсенале артиста съемки более чем в 50 фильмах и сериалах.

— В одном из интервью вы говорили, что дорогу в кино вам открыл режиссер Геннадий Земель, работавший в Риге. Но если верить интернету, то ваш самый первый фильм случился раньше, в 1985 году, и назывался он символично: «Лиха беда начало».

— Да, это был фильм Свердловской киностудии. Там же я снялся в картине «Отряд особого назначения», где сыграл немецкого офицера. Были и другие проходные работы, роли-клопы…

Первым значимым фильмом стал «Соня, бессонница, сон» на киностудии имени Горького, где я сыграл главную роль. К сожалению, судьба у этой картины не сложилась. А потом меня пригласил в кино режиссер Геннадий Земель на роль в фильме «Людоед».

— Какие свои киноработы вы считаете лучшими?

— Пожалуй, «Джокер», «Марш Турецкого», «Телохранитель». За «Джокера» я получил приз «За лучшую мужскую роль». Хотя честно вам признаюсь: я не в восторге от себя на экране. Все лучшие работы у меня в театре.

— И все-таки народная любовь и слава приходят от фильмов….

— Как говорил Олег Борисов, «самую большую славу дают плохие фильмы». Я снялся более чем в 50 фильмах и сериалах, среди которых «Маросейка-12», «Пепел Феникса», «Мужчины не плачут», «Каменская», «Братаны-2»…. Всех и не вспомню! Одни фильмы выстреливали, другие нет…

— Почему?

— Когда ты даешь согласие на съемки, то никогда не знаешь, каким получится фильм. Порой бывает так: сценарий великолепный, а фильм — ерунда. И наоборот. Все зависит от команды.

— Кино приносит артисту не только славу, но и узнаваемость. Как вы относитесь к поклонникам?

— Смотря к каким. К тактичным и интеллигентным — замечательно. К назойливым и хамоватым — плохо. Вот едет человек в метро и втихаря снимает меня на телефон. Зачем? Подойди, скажи: «Давайте снимемся вместе», и я отвечу: «Без проблем!»

Недавно сижу в рижском кафе. Люди шепчутся: «Вот, живой Джокер!» А один молодой человек сел напротив меня и смотрел так, что я не мог есть.

— Каждая профессия предполагает профессиональную деформацию. Какая она у артистов?

— Звездность, эгоизм… Я знаю достаточно много коллег, которые разговаривают через губу. Смотришь и думаешь: «Дурачок ты, дурачок… Дать бы тебе под задницу». Для меня это неприемлемо. Среди моих друзей нет артистов, и актерские посиделки я терпеть не могу. Про меня ходят слухи, что я заносчив, высокомерен. А на самом деле я просто отгораживаюсь от мира, в котором мне неуютно.

— Что для вас Рига?

— Родина. Здесь могилы моих родителей, близкие люди, любимое море. У меня мама — латышка, а значит, я навсегда генетически связан с Латвией, как бы пафосно это ни звучало…

Досье «Субботы»

Олег Гущин родился 17 августа 1957 года в Риге.

Окончил ГИТИС (курс И. Туманова и А. Эфроса). С 1992 года — ведущий артист Московского Театра им. Гоголя.

Снимался в фильмах и сериалах: «Джокер», «Без правосудия», «Марш Турецкого», «Маросейка-12», «Звезда», «Каменская», «Пепел феникса», «Четвертая группа», «Мужчины не плачут», «Телохранитель», «Розы для Эльзы» и других.

Лауреат премии «Мельпомена», премии мэрии Москвы, обладатель приза за лучшую мужскую роль в фильме «Джокер». Лауреат приза «Гвоздь сезона» за спектакль «Палачи»…