Башенка с зубцами, узкие окна, терраса с колоннами и каменными львами… Роскошный дом у водопада выглядит, как средневековый замок, и кажется, что он находится не в 30 км от Таллина, а в Англии. Это Фалль, родовое гнездо шефа жандармов Российской империи Александра Бенкендорфа. А унаследовали его потомки декабриста Сергея Волконского, которого Бенкендорф лично отправил на каторгу в Сибирь.

Вот такая игра судьбы. А кто-то скажет: карма…

Декабрист Сергей Волконский приехал в замок Фалль в мае 1860 года, чтобы крестить своего новорожденного внука, которого назвали в его честь. Принимали бывшего государственного преступника с почетом: как же, отец хозяина — Михаила Сергеевича Волконского!

Очевидцы вспоминают, что гость, седой старик, долго стоял в кабинете Александра Бенкендорфа. О чем он думал, глядя на гравюру с изображением мятежа на Сенатской площади, перевернувшего его жизнь?

*Кабинет Бенкендорфа в замке восстановлен в прежнем виде.*

Сергей Волконский никогда не раскаивался в том, что вступил в Южное общество декабристов, которое ставило целью уничтожение самодержавия и крепостного права. Но от страшных воспоминаний, конечно, никуда не деться: суд, смертный приговор, который позже заменили ссылкой, мучительная дорога в Сибирь, холод и мрак Благодатского рудника, где он, князь, боевой генерал, тяжелым кайлом отбивал куски свинцовой руды — день за днем, год за годом. А потом, уже в Читинском остроге, чистил конюшни и убирал улицы.

Жена постоянно просила власти облегчить участь узника — пробить окна в его тюремной камере, разрешить совместное проживание. И вот за этим дубовым столом шеф жандармов читал ее письма и принимал решения, от которых зависела жизнь — его, генерала Волконского, и его семьи.

Наверно, только Мария, его дорогая жена, могла бы понять чувства генерала. Бесконечно жаль, что в последние годы они отдалились друг от друга. Что ж… Он никогда не забудет, что в самое тяжелое время, в Сибири, она была рядом… Собственно, потому он и выжил…

Замок у водопада

Александр Христофорович Бенкендорф, который, с легкой руки Пушкина, вошел в историю как душитель свободы, сделал блестящую карьеру. Офицер, имевший множество боевых наград, был назначен комендантом разоренной наполеоновскими войсками Москвы. С балтийским старанием (а он из прибалтийских немцев) наводил в ней порядок — и преуспел.

*Александр Христофорович Бенкендорф (1781-1844).*

Но особенно Бенкендорф отличился в деле декабристов. За твердость, проявленную при разоблачении и наказании преступников, император Николай I назначил его главой 3-го отделения Собственной Его величества канцелярии. Более того, Александр Бенкендорф стал личным другом императора, единственным, кто имел право обращаться к нему на «ты».

Замок у водопада Бенкендорф купил на пике своего успеха, в 1827 году. Выбор места был не случайным: здесь, на живописных берегах речки Кейла, некогда располагались владения тевтонских рыцарей, от которых произошел его род. Да и от Петербурга недалеко, можно чаще приезжать к жене и детям. Шеф жандармов, который в молодости прославился множеством любовных романов и скандалов, по страстной любви женился на 29-летней вдове офицера с двумя дочерьми — пяти и семи лет — и стал им хорошим отцом.

Как и ко всему в своей жизни, к строительству поместья Бенкендорф подошел основательно. Архитектора ему посоветовал знаменитый Анри Луи Огюст Рикар де Монферран, создатель Исаакиевского собора и Александровской колонны в Санкт-Петербурге. Роскошный замок Фалль (в переводе с немецкого — «водопад») стал удачным дебютом Андрея Штакельшнейдера, который позже построил дворец Белосельских-Белозерских на Невском проспекте в Петербурге, много зданий в Петергофе.

Вокруг дома разбили парк, через разбегающиеся во все стороны ручьи перекинули мостики, проложили тропинки на берег моря. Английская художница Элизабет Ригби, гостившая в поместье, назвала Шлосс-Фалль раем, в котором «и поэт и художник, и мудрец, и чудак могут быть счастливы каждый на свой лад».

Желающих навестить самого влиятельного человека в государстве было предостаточно, особенно после того, как здесь побывал Николай I и другие члены царской семьи. Поместье стало светским салоном, где встречались писатели, художники и политики. В Фалле композитор Андрей Львов написал новый гимн империи «Боже, царя храни». Здесь он впервые и прозвучал — в исполнении старшей дочери хозяев Анны.

Бенкендорф любил свой Фалль и остался в нем навсегда…

В тот свой приезд Сергей Волконский ходил на могилу Бенкендорфа — почтить память. Он не считал его палачом, а себя жертвой. Просто после 14 декабря 1825 года они оказались по разные стороны закона. Ничего личного — только долг. У каждого свой, и оба его выполнили, только каторжник пережил вельможу на 20 с лишним лет.

*Сергей Григорьевич Волконский (1788-1865).*

Удивительно переменчивой бывает судьба, и порой трудно понять, кому больше повезло…

Воля дочери

Бенкендорф, конечно, мечтал о наследнике. Но у них с женой рождались только девочки. Зато — писаные красавицы. Старшая, Анна, вышла замуж за итальянца и потеряла право на наследство в России. Поэтому Бенкендорф завещал замок средней дочери Марии. По словам современницы, это была «одна из очаровательнейших женщин, которых можно себе представить: высокая, тонкая, с гармоническими, грациозными движениями хрупкого тела, с красивым бледным лицом и роскошными светлыми волосами».

*Мария Бенкендорф, наследница Фалля (1820-1880).*

И при такой красоте, богатом приданом и положении в свете Мария Бенкендорф не нашла ничего лучшего, как в 18 лет выйти замуж за… Григория Волконского, племянника государственного преступника. Ситуация была щекотливой, но Бенкендорфы не стали перечить дочери.

Впрочем, родственник каторжника ни в чем подозрительном замечен не был. Добрый и щедрый, Григорий Волконский был личностью творческой: прекрасно пел, играл в спектаклях Императорского театра, водил дружбу с поэтами — Пушкиным, Тютчевым, Жуковским.

Вскоре после свадьбы его направили на дипломатическую работу в Италию, и супруги на долгие годы поселились в Риме. Там у них родилась дочь Елизавета.

Девочка росла умной и любознательной. Она часто общалась с княгиней Зинаидой Волконской. Жена брата декабриста, Никиты Григорьевича, оказала большое влияние на юную Лизу. Зинаида Волконская наверняка рассказывала ей о восстании против царя, ведь она устроила пышные проводы Марии Волконской, уезжавшей к мужу в Сибирь, что вызвало недовольство государя.

Носители этой фамилии почему-то во все времена не ладили с властями…

Из избы во дворец

Пока Елизавета, блистая бриллиантами, посещала оперу и балы, ее будущий муж Михаил жил в Сибири в крестьянской избе, топил печь, носил дрова и воду. Волконским предлагали отправить детей учиться в столицу. Отец было согласился, но мать сказала — как отрезала: «Нет, мы будем вместе».

Родители сделали все возможное, а точнее — невозможное, чтобы дать детям хорошее образование, благо знания у них и товарищей по ссылке были обширные. В своих письмах Волконские постоянно просили родственников в Петербурге прислать книги, гравюры, альбомы. Не удивительно, что в Иркутскую гимназию Михаила приняли сразу… в пятый класс.

А после ее окончания ему повезло: новый губернатор Восточной Сибири Николай Муравьев сделал ставку на молодых людей — и Михаил Волконский привлек его благосклонное внимание. Он был принят на службу при генерал-губернаторе и перестал именоваться сыном государственного преступника.

Именно Михаилу Волконскому Александр II поручил доставить «во глубину сибирских руд» свой манифест от 26 августа 1856 года об амнистии декабристов. Он добрался до Иркутска за 17 суток — вдвое быстрее обычного. Он знал, как отец и другие ссыльные ждут этой вести и чего им стоит каждый прожитый в Сибири день.

Юноша не разделял воззрения декабристов, но уважал их как людей, которые поставили себе высокую цель и пожертвовали собой ради нее. Это он уговорил родителей написать воспоминания о пережитом — для истории.

Михаил Волконский успешно выполнял все поручения: проводил ревизию земель Дальнего Востока, создавал новые поселения. Впоследствии он достиг высоких должностей — заместителя министра просвещения, члена Государственного совета.

«Стройный, красивый, нарядный, с прекрасным голосом, он… поражал своею воспитанностью, отличным французским языком, естественной простотой, с которой занял свое место в петербургских и московских гостиных», — так отзывалась о Михаиле современница.

В это время он и познакомился с внучкой Бенкендорфа и своей родственницей Елизаветой Волконской. При замужестве девушке не пришлось менять свою красивую фамилию…

Опасная женщина

Свадьба состоялась 24 мая 1859 года в Женеве. «Кто бы мог подумать, что тот же сын, о разрешении которому поступить в гимназию М. Н. Волконская писала Бенкендорфу из Иркутска, через шесть лет после окончания женится на внучке того же Бенкендорфа?» — удивлялся позже внук декабриста Сергей Михайлович, и не он один.

Елизавете было что обсудить с тестем. Ее занимали идеи равенства, свобода выбора религии. Мать шестерых детей, она выучила латынь и греческий язык, чтобы читать богословские книги в оригинале. Обнаружив множество неточностей в православной литературе, она сделала вывод, что католическая религия более верная, чем православная. Ее книга «О церкви», которая вышла в 1887 году в Берлине, произвела эффект разорвавшейся бомбы и была запрещена в России. Обер-прокурор Константин Победоносцев назвал Елизавету Волконскую самой опасной женщиной империи.

На этом Елизавета Григорьевна не остановилась — она официально перешла в католичество. Это был вызов, сравнимый с бунтом декабристов, ведь православие в России было государственной религией. За вероотступничество ей грозило суровое наказание, но Александр III молвил: «Для меня она всегда останется православной» — и гроза миновала. Считается, что деятельность Елизаветы Волконской подготовила появление в 1905 году царского манифеста о свободе совести.

Выросшая во дворцах, Елизавета Волконская близко к сердцу приняла рассказы мужа и тестя о суровой сибирской жизни. Всю жизнь она помогала бедным, привлекая к благотворительности своих влиятельных и богатых знакомых.

Философ Владимир Соловьев назвал Елизавету Григорьевну «русской женщиной редкой силы ума и сердечной прямоты, вечно пламенеющей духом в искании высшей правды», которая, добавим, унаследовала бунтарский дух Волконских…

*Елизавета и Михаил Волконские, внучка шефа жандармов и сын декабриста (1838-1897) и 1832-1909).*

****

Единственный князь Эстонии

Сейчас в Эстонии живет праправнук декабриста Пеэтер Андреевич Волконский, единственный в стране потомок Рюриковичей.

Он знает свою родословную на протяжении 1000 лет и внешне похож на Ивана Грозного. Своим происхождением князь не кичится и считает, что время империй безвозвратно ушло.

*Единственный князь Эстонии Пеэтер Волконский, праправнук декабриста.*

В советское время Пеэтер Волконский был культовым рок-музыкантом, исполнявшим песни с политическим подтекстом, его концерты запрещали. В независимой Эстонии он играет в кино, снимает фильмы и ставит спектакли. Разумеется, критически осмысливающие современные события.

Ну а как иначе? При таких-то генах…

****

Замок Фалль: новая жизнь

В революцию замок был разграблен, в 1922 году его национализировали. Последний наследник, правнук декабриста Григорий Волконский жил в гостевом доме Фалля до самой своей смерти в 1940 году.

Позже в поместье располагалась школа немецкой контрразведки, затем советская воинская часть. А потом замок опустел и стал быстро разрушаться. Казалось, его уже не спасти…

Но в 2010 году Фалль купил эстонский предприниматель Андрей с говорящей фамилией Дворянинов. Родители, обожавшие Льва Толстого, назвали его в честь героя романа «Война и мир» Андрея Болконского — и, как оказалось, не случайно. Вместе с партнером из Петербурга он за неполные 10 лет восстановил прежнее великолепие дворянского гнезда.

Сейчас Фалль — один из самых популярных туристических объектов Эстонии. В замке находятся отель и ресторан, на месте домовой церкви — камерный зал с прекрасной акустикой. Здесь проходят выставки, концерты, балы.

А в музее со стен смотрят портреты Бенкендорфов-Волконских, судьбы которых так причудливо переплелись…

Ксения ЗАГОРОВСКАЯ