Климатические изменения, жара и засуха сделали экологическую политику одной из центральных тем в Европе. Но у Зелёного курса ЕС, призванного к 2050 году превратить Европу в климатически нейтральный регион, есть и обратная сторона, о которой не принято говорить.

Символ «зелёной» Европы — электромобиль. Он не выбрасывает выхлопные газы, снижает уровень загрязнения воздуха и смертность от болезней дыхательных путей. По расчётам Еврокомиссии, транспортная отрасль производит четверть всех выбросов, и переход на электродвигатели должен помочь выполнить климатические цели.

Электромобили на 70% чище по уровню CO₂, чем бензиновые, особенно там, где электросети работают на возобновляемых источниках. Они также более энергоэффективны и снижают зависимость ЕС от импорта нефти и газа. Автопром остаётся одной из ключевых отраслей Европы, более 13 млн рабочих мест. Но за экологическим успехом скрываются проблемы, которые теперь признают даже сторонники перехода.

Загрязнение — на старте производства

Главная «грязь» электромобиля остаётся на этапе производства. Для одного аккумулятора нужно около 8 кг лития, 35 кг никеля и 14 кг кобальта. Эти металлы добываются с огромным ущербом для экологии.

В пустынях Чили, Боливии и Аргентины для получения тонны лития расходуется до полумиллиона литров воды — в регионах, где уже ощущается хроническая засуха. Большая часть кобальта поступает из Демократической Республики Конго, где добыча сопровождается токсичными отходами и детским трудом. Никель поступает из Индонезии и Китая, где металл перерабатывают на угольных предприятиях, выбрасывающих тысячи тонн углекислого газа и смога.

В результате производство электромобиля создаёт на 50–70% больше выбросов, чем изготовление бензинового аналога. Чтобы «отбить» этот углеродный след, машине нужно проехать от 20 до 40 тысяч километров — и только при условии, что зарядка осуществляется от зелёной энергии. Если же сеть питается углём, преимущество исчезает.

Европа выигрывает — другие платят

ЕС получает чище воздух и снижает зависимость от импорта топлива, но экологические и социальные издержки ложатся на другие континенты. Учёные называют это «зелёным колониализмом»: Европа сокращает выбросы у себя, но поддерживает загрязнение и эксплуатацию труда за рубежом.

«На бумаге Зелёный курс выглядит прогрессивно, но его глобальная тень куда мрачнее», — признают эксперты. По словам голландского аналитика Луизы ван Шайк, энергетический переход всё чаще становится вопросом не экологии, а стратегической автономии. Возобновляемая энергия превращается в новую форму влияния и политического контроля, снижая зависимость от стран, живущих за счёт нефти и газа.

Логотип богатства

Переход на электромобили усилил и социальное неравенство. Хотя программы субсидий в ЕС призваны сделать «чистый транспорт» доступным, более 60% компенсаций в Германии получили семьи с высокими доходами. Для многих электромобиль стал не инструментом устойчивого будущего, а признаком статуса.

Таким образом, Европа, стремясь к климатической нейтральности, сталкивается с парадоксом: в погоне за «зелёной» экономикой она выносит экологические и социальные риски за пределы континента. И всё чаще звучит вопрос — сможет ли ЕС стать климатическим лидером, не превратившись при этом в экологического эксплуататора?